Иностранный капитал в Латинской Америке.

Проблемы взаимодействия с зарубежными кредитными организациями всегда занимали видное место в латиноамериканской экономической политике, а их решение осуществлялось, как правило, с преимущественным учетом интересов национальных финансовых групп. Протекционистский подход проявлялся, прежде всего, в формировании и сохранении законодательных норм и правил, регламентирующих деятельность иностранных кредитных институтов, включая открытие ими своих филиалов и отделений. Степень и характер ограничений заметно варьировались в рамках региона. Несмотря, однако, на имевшиеся отличия практически до начала 90-х годов во всех латиноамериканских странах
(за исключением оффшорных центров — Багам, Барбадоса, Белиза, Бермуд, Каймановых островов, Панамы и др.) со стороны государства проводилась довольно жесткая политика по регулированию доступа зарубежных инвестиций в кредитно-банковскую сферу.

Преимущественная ориентация на построение рыночной экономики открытого типа, наиболее четко проявившаяся в большинстве латиноамериканских стран к середине 80-х годов, предопределила существенную трансформацию идеологии хозяйственного развития. Одним из центральных направлений ее практической реализации стало резкое снижение или даже полная отмена законодательных, административных, экономических и иных требований, лимитирующих отраслевые потоки иностранного капитала. Более того, стимулирование его поступления стало рассматриваться в качестве основной стратегической линии для достижения и поддержания макроэкономической стабильности и повышения динамики хозяйственного роста. Наметился четкий переход от практики ограничений и сдерживания к тактике всемерного привлечения зарубежных инвесторов, в том числе и в отрасли, которые на протяжении длительного периода времени рассматривались в качестве зоны преимущественных интересов национального (государственного и частного) капитала.

Не стала исключением и кредитно-банковская система.

В итоге приток иностранного капитала в финансовые системы большинства латиноамериканских стран (в банки, а также страховые компании, пенсионные и инвестиционные фонды) приобрел массированный характер. Самое непосредственное участие в масштабном освоении регионального рынка приняли транснациональные финансовые группы США, Великобритании, Голландии, Франции, Канады и др. Наиболее высокая активность наблюдалась со стороны группы испанских институтов. Их крупные вложения во второй половине 90-х годов в Аргентине, Бразилии, Венесуэле, Колумбии, Мексике, Перу, Чили позволили им из аутсайдеров выйти на лидирующие позиции среди действующих в Латинской Америке иностранных кредитных учреждений.

Однако вопрос заключается не только и не столько в количественных аспектах притока иностранного капитала или смене лидеров среди функционирующих в регионе крупнейших международных конгломератов, хотя происходящие здесь сдвиги уже сами по себе имеют важное значение. Речь идет, прежде всего, о создании общеэкономической, законодательной и институциональной базы, обеспечивающей усиление тенденции к превращению латиноамериканских кредитно-финансовых структур в составную часть глобализованного мирового финансового и фондового рынков, о формировании механизма по обслуживанию трансграничных валютных и инвестиционных потоков.

Наряду с либерализацией законодательной базы расширение экспансии было вызвано и массовой приватизацией, развернувшейся в эти годы в регионе, в том числе и в банковском секторе, достижением в большинстве стран макроэкономической стабилизации и подавлением инфляции, упорядочением бюджетной и кредитно-денежной политики. Важно в данном случае отметить наличие сравнительно высокого уровня корреляции между возросшими масштабами транснационализации как реального, так и финансового секторов латиноамериканской экономики.

И. Шереметьев