Латинская Америка: сегодняшний день и перспективы.

Перспективы Латинской Америки в решающей степени связаны с тем, как она сможет адаптироваться к глобализационным процессам, как будет применяться и приживаться в ней неолиберальная модель социально-экономического развития, как последняя скажется на социальной ситуации. Наиболее острым здесь представляется вопрос о том, как соотносятся неолиберальная модель и социальное неравенство, высокий уровень (и тем более нарастание) которого в регионе таит в себе огромную общественную угрозу.

Начавшееся подключение Латинской Америки к процессам глобализации (понимаемой как интегрирование планетарного человеческого сообщества на основе экономической эффективности и экономической рациональности) вызвало в последнее время приток в нее частного капитала, прежде всего прямых инвестиций, из высокоразвитых стран. В свою очередь Латинская Америка увеличила вывоз природных ресурсов в эти страны. Оба эти явления отражают неолиберальную модель социально-экономического развития и сугубо хозяйственную важность международных торговых соглашений (обоснованную еще в середине XX в. Э. Хекшером и Б. Улином в теориях международной торговли и международного движения факторов производства). Односторонность подобной ориентации заключается в том, что при этом не решаются и не могут решаться проблемы социального развития региона, ослабляться социальные контрасты. Обе крупнейшие страны Латинской Америки - Бразилия и Аргентина - характеризуются не внушающими оптимизма показателями развития социальной сферы и крайне неравномерным распределением богатства (особенно это касается Бразилии). Чили, кстати, также не смогла, несмотря на все экономические успехи, уменьшить неравенство в распределении собственности.

Обобщенное представление о социальном положении Латинской Америки может дать индекс развития человеческого потенциала. В то время как в развитых странах индекс равен 0.90-0.99, в Аргентине, Чили и Уругвае - 0.80-0.90, а в Бразилии, Мексике и Венесуэле - 0.70-0.80. Наихудшие значения данного индекса, от 0.50 до 0.70, характерны для Боливии, Никарагуа, Гондураса и Гватемалы, а также Гаити, где он опускается до 0.26. Вместе с тем по крайней мере Бразилия и Аргентина пытались в последние годы осуществить определенную корректировку своего социального развития: первая — непосредственно через социальную политику, вторая - мерами в валютно-финансовой области, проведя соответствующие переговоры с Международным валютным фондом. Впрочем, подобные шаги едва ли могут изменить общую картину. Тенденция к нарастанию социальной напряженности и конфликтности в регионе будет усиливаться тем, что, несмотря на особую остроту социальных проблем региона, неолиберальный курс социально-экономической политики, в рамках которого они принципиально нерешаемы, будет там продолжаться и углубляться.

Важно отметить, что вопрос выбора модели социально-экономического развития не является в Латинской Америке предметом идеологических дебатов между неолибералами и протекционистами. Ни одно из политических, социальных или иных движений не предлагает протекционизм как основу социально-экономической политики. В то же время нельзя сказать, что неолиберализм доминирует абсолютно. В качестве экономической и политической альтернативы ему в регионе формируются гуманистические, солидаристские и разного рода социальные движения и тенденции, что наиболее четко видно на примере Венесуэлы. Многочисленные политические и интеллектуальные альтернативы неолиберализму возникли и продолжают развиваться в различных странах Латинской Америки. Это характерная для всего региона теология освобождения, рабочая партия и аграрное движение в Бразилии, политические и интеллектуальные инициативы в Аргентине и Чили, сапатисты в Мексике и т.д.

Г. Виландт