Интеграция национальных банковских рынков Евросоюза: перспективы и препятствия.

Малое число трансграничных сделок между европейскими банками стало темой обсуждения на встрече министров экономики и финансов стран ЕС, состоявшейся в Швенингене 10—11 сентября 2004 г. Евро-комиссии было поручено изучить, в чем заключаются препятствия к совершению таких сделок, а также подготовить предложения по изменению тех разделов общеевропейского законодательства, которые позволяют странам-членам препятствовать сделкам по надзорным основаниям.

В марте 2007 г. предложения Еврокомиссии были одобрены министрами финансов стран — членов ЕС. Срок рассмотрения национальным регулятором обращения банков по поводу разрешения на совершение сделки по слиянию или поглощению был ограничен 60 днями, также был утвержден закрытый перечень причин, по которым возможен отказ в выдаче такого разрешения (плохое финансовое положение банка-покупателя, отсутствие опыта либо ненадлежащая репутация его руководителей, вовлеченность банка в отмывание денег либо финансирование террористических организаций и т.д.). Кроме того, было установлено, что если претендентов на покупку банка более одного, то отношение национального регулятора ко всем должно быть равным и недискриминационным; для обеспечения этого Еврокомиссия получила право незамедлительно потребовать у регулятора документы, на основании которых выносилось решение.

Еще ранее, в 2003 г., Еврокомиссия приняла документ под названием «Директива по поглощениям» (Take-over Directive), охватывающий среди прочих секторов экономики и банковский сектор. Целью директивы было уменьшение возможностей отдельных стран вводить ограничения на сделки по слиянию и поглощению, затрагивающие компании этих стран. В частности, в ней предусматривался свободный перевод штаб-квартир компаний из одной страны в другую: очевидно, коль скоро этот вопрос потребовалось специально регулировать, данный инструмент протекционизма стал активно использоваться европейскими государствами.

Можно констатировать, что эти изменения были направлены против «внутриевропейских протекционистов», прежде всего против регуляторов Польши, Италии и Испании. Тем не менее, несмотря на критику из Брюсселя, этим странам пока удается проводить выбранный курс.

До настоящего времени большинство трансграничных сделок по слиянию и поглощению в ЕС происходят между банками стран, имеющих тесные исторические и культурные связи (мы здесь не имеем в виду скупку банками Западной Европы восточноевропейских банковских активов, а ведем речь о банках «старой» Европы). Помимо упоминавшихся выше примеров образования скандинавского Nordean покупки австрийского Bank Austria немецким Hypovereinsbank можно назвать слияние бельгийского Generale de Ban que и голландского Fortis, бельгийского BBL и голландского ING; франко-бельгийское слияние, породившее Dexia; покупку испанским Santander португальского Banco Totta & Acores. Причина понятна: историческая и культурная близость облегчает последующую интеграцию банков. Слияния, затрагивающие банки из стран, не относящихся к культурно и исторически близким, по сути дела, только начались: итальянский Unicredit, купивший немецкий Hypovereinsbank в 2005 г., называет себя первым по-настоящему европейским (в смысле — не привязанным к какой-то одной стране) банком. Второй сделкой подобного рода, причем, судя по ее финансовым результатам, весьма и весьма неудачной, стала покупка ABN-AMRO консорциумом банков во главе с шотландским RBS.

Важнейшим фактором в подобных трансграничных поглощениях является то, как банк-покупатель «самоощущает» себя, и то, как его воспринимают на рынках стран, где он присутствует. В приведенных выше примерах слияний банков из культурно близких стран чаще всего речь идет не о распространении сферы деятельности банка, имеющего домашнюю базу в какой-то определенной стране, на другую страну, а о развитии самой домашней базы, которая теперь охватывает более одной страны. Так, банк Fortis считает своим домашним рынком страны Бенилюкса в целом, а не отдельно Голландию или Бельгию. То же касается Nordea, Dexia и других банков. Вместе с тем Deutsche Bank или Dresdner Bank, действующие во Франции, воспринимаются как немецкие банки, пришедшие на рынок другой страны.

И. Розинский