Иностранные банки в Японии, Южной Корее и государствах АСЕАН.

Тем не менее, несмотря на произошедшую относительную либерализацию, иностранный банковский капитал по-прежнему не оказывает на японскую экономику серьезного влияния: в 2008 г. доля японского рынка, занимаемого иностранными банковскими структурами, составляла менее 10%. Как и в Германии, важнейшим препятствием для внедрения иностранных банков на внутренний рынок Японии является сложившаяся здесь национальная модель корпоративного управления. Одна их ее характерных черт — участие японских компаний и банков в замкнутых межкорпоративных группах (кэйрецу), члены которых осуществляют коллективный контроль за деятельностью друг друга, делегируя существенную часть обязанностей и полномочий по такому контролю образующему центр группы банку (так называемый основной банк — main bank). До недавнего времени важным элементом коллективного контроля была система перекрестной собственности входящих в кэйрецу компаний и банка на акции друг друга. Хотя в последние годы степень жесткости связей внутри кэйрецу заметно ослабла, говорить о полном исчезновении этих связей, базирующихся на глубоких национальных культурных традициях, не приходится.

Таким образом, Япония остается самым крупным из не поддавшихся глобализации банковских рынков мира. Теоретически изменения на этом рынке (например, покупка крупнейших японских банков американскими либо западноевропейскими) способны вызвать глубокие сдвиги в расстановке сил в мировой банковской высшей лиге. Пока, однако, признаков этого не видно.

Интересно, что Япония, не будучи готовой всерьез пускать иностранцев на внутренний банковский рынок, вместе с тем заинтересована в развитии Токио как международного финансового центра и очень озабочена тем, что японская столица в конкурентной борьбе за статус финансовой столицы Восточной Азии постепенно проигрывает Сингапуру и Гонконгу (а в перспективе, возможно, уступит и Шанхаю). Стараясь не допустить этого, японское правительство активно развивает необходимую инфраструктуру: принято решение о превращении элитных районов Токио Марунуги и Нихонбашу в специальные зоны, где для иностранцев будут строиться школы, больницы, рестораны с европейской кухней и т.д., дабы, невзирая на высокие налоги и регуляторные ограничения, притянуть иностранный капитал в Японию. При этом особый упор делается на привлечение банкиров. Речь, отметим, идет не просто о привлечении иностранных банков: для этого было бы достаточно провести либерализацию банковского сектора Японии. Целью является желаемая форма такого привлечения: от иностранных банков ожидают, что они, не претендуя на долю в обслуживании розничного сегмента национального банковского рынка, примут участие в дальнейшем строительстве Токио как мирового финансового центра, создав там по образцу Лондона филиалы и способствуя тем самым увеличению масштаба и эффективности токийского межбанковского рынка.

Последствия такой политики отразились в структуре иностранных банковских активов: активы филиалов и «дочек» 41 крупнейшей банковской группы Евросоюза в Японии соотносятся между собой как 80 к 20; подавляющую часть составляют токийские филиалы. Токио явно стремится повторить успех Лондона.

В Южной Корее политика по отношению к иностранным банкам была похожа на японскую. Сходными были и препятствия для их входа на национальный рынок в виде жесткого государственного контроля над банковской системой и существующей модели корпоративного управления, основанной на еще более жесткой и непрозрачной, чем в Японии, системе объединенных единой собственностью финансово-промышленных конгломератов — чеболей.

И. Розинский