"Свободный" рынок России (1990 г. - конец 1991 г.).

В начале февраля 1994 г. выяснилось, что крупнейшие и старейшие инвестиционные компании "первой волны" вновь платить дивиденды не собираются ("РИНАКО" заявила об убытках по итогам 1993 г., "ВПИК" предприняла попытки скупить свои акции через биржу по номиналу, "НИПЕК" предпочитала вообще отмалчиваться). Попутно заметим, что о ценных бумагах инвестиционных компаний "второй волны" (АО "Российские сплавы", АО "Наше время", АО "Земля России"), вышедших на рынок в самый разгар фондового кризиса 1992 г. и, похоже, совсем не нашедших своих владельцев, к 1994 г. все успели забыть. Акции небольших инвестиционных компаний "третьей волны" ("Инвакорп", "Исткорп" и др.), практически не появлявшиеся на рынке и до 1994 г., теперь никак не могли повлиять на его состояние. Ценные бумаги специализированных инвестиционных компаний "четвертой волны" ("Росинка", "Лес-Инвест") находились на стадии первичного размещения.

В марте 1994 г. "молодые" банки (Мытищинский коммерческий, СКБ-банк, "Транскредит", Челябинвестбанк и особенно Сибирский торговый банк) предприняли настоящую атаку на инвесторов, пытаясь разместить свои акции и организовать их вторичный оборот. Между тем рынок банковских акций начал перекивать быструю дифференциацию, формально открывавшую весьма широкий диапазон инвестиционных решений.

Так, после наступления дивидендных дат курс банковских акций несколько снижался, а затем вновь возрастал, приближаясь к значениям, более высоким, нежели в 1993 г. Это происходило с акциями Тверьуниверсалбанка, банка "Санкт-Петербург" и Сибирского торгового банка. Несколько отличными являлись внебиржевые котировки акций Инкомбанка, объявившего дивиденды в размере 500% годовых: они упали на 50%, фактически выйдя на тот ценовой уровень, который предписывается классической фондовой теорией, т.е. стали стоить в пределах 50 тыс. руб. при номинале в 10 тыс. руб.

Теоретически судьбу акций Инкомбанка должны были бы разделить и акции санкт-петербургских банков-эмитентов. В Москве отдельные брокеры даже попробовали сыграть на понижение курсов акций санкт-петербургского Промстройбанка и банка "Санкт-Петербург", однако специфика питерского (очень дорогого) рынка смогла хорошо противостоять этим попыткам. В итоге эти ценные бумаги не только не упали в цене, а, напротив, продолжили свое восхождение вверх — по акциям Промстройбанка в марте 1994 г. заключались сделки по цене 41 тыс. руб. за одну тысячерублевую бумагу (до даты учета они продавались по 35 — 36 тыс.), а по акциям банка "Санкт-Петербург" (их номинал также составлял 1000 руб.) — 35 тыс. руб. Таким образом, дефицитный рынок и умело манипулируемый спрос на бумаги с неплохими инвестиционными свойствами проявились в полной мере. Кроме этого, инвестирующая публика была зачарована ставкой дивиденда по акциям банков Санкт-Петербурга — они составляли 1000% годовых (т.е. на одну акцию номинальной стоимостью 1000 руб. эмитент выплачивал 10 000 руб.).

Итак, к весне 1994 г. рынок банковских акций обрел достаточно устойчивые контуры, на нем выделились группы фаворитов, "середняков" и аутсайдеров, брокеры получили навыки работы с данными ценными бумагами, а банки-эмитенты были вынуждены — в силу требований Банка России — придерживаться требований российского фондового законодательства. Все перечисленные обстоятельства снизили спекулятивность рынка банковских акций, и в итоге наиболее энергичные фондовые игроки начали уходить, убедив сделать это и большую часть инвестирующей публики, которая из-за отсутствия общей инвестиционной культуры и привычки соотносить свои цели со степенью рискованности их реализации обратила свои взоры на иные сегменты российского рынка ценных бумаг.

С. Чижов