Фондовые рынки США и России.

Возрождая сегодня российский рынок ценных бумаг, нам следует иметь в виду существенные отличия ситуации, обычаев, наконец, менталитета людей от американских аналогов. К сожалению, этому пока не всегда уделяется достаточно внимания. Рассмотрим подробнее основные аспекты данного явления.

Вводя централизованное (федеральное) государственное регулирование на рынке ценных бумаг, команде Рузвельта приходилось преодолевать активное сопротивление "старой гвардии" крупных нью-йоркских финансовых магнатов, практически полностью контролировавших экономику страны. В России государственному регулированию вначале противостояли обычный хаос и беспорядок, в настоящее время — интересы отдельных участников, ориентированных на продолжение своего бизнеса в офшорном режиме. Вряд ли эти силы в масштабе страны представляют собой серьезное препятствие для усиления роли государства на финансовом и фондовом рынках.

В отсутствие единого федерального законодательства в первой трети XX в. в Соединенных Штатах приходилось руководствоваться противоречившими друг другу законами 48 штатов, каждый из которых яростно отстаивал свои права. У нас в России в отсутствие развитого законодательства в сфере рынка ценных бумаг его участникам приходилось руководствоваться противоречащими друг другу нормативными актами десятка различных ведомств. Последнее так же, как и в США, создавало правовые коллизии, которые, правда, сегодня преодолеваются относительно легко — с принятием соответствующих федеральных законов.

Существование в США активного института лоббирования затрудняло принятие радикального законодательства. Например, основной закон, призванный регулировать рынок ценных бумаг, ставился на голосование в Конгрессе еще по предложению Комиссии Паджо (Pajo) в 1912 г. Тогда он был провален лоббистами с Уолл-стрита, оберегавшими доходы крупных финансовых спекулянтов. Потребовались 21 год, впечатляющий урок сильнейшего за всю историю страны экономического кризиса 1929—1933 гг., спровоцированного именно кризисом американского фондового рынка, и весь авторитет президента Рузвельта, чтобы такой закон наконец-то увидел свет. Зато после его принятия особых проблем с применением закона в США не возникало.

В России любые законы принимаются и меняются с относительной легкостью, что, кстати, отмечалось также дореволюционными историками и правоведами. Основная проблема возникает у нас с применением этих законов. Слабость системы правоприменения часто сводит на нет эффективность самых прогрессивных законодательных актов. Поэтому наибольший эффект сегодня может быть получен именно за счет развития и укрепления системы органов государственного регулирования рынка, укрепления их авторитета.

Задача политики "нового курса" в Соединенных Штатах состояла в основном в том, чтобы вернуть доверие инвесторов к ценным бумагам, утраченное во время экономического кризиса 1929 — 1933 гг. У нас рынку ценных бумаг еще предстоит пройти длинный путь, чтобы завоевать доверие инвесторов. В короткую эпоху российского "фондового бума", рассмотренного в этой книге, современное поколение мелких инвесторов имело иные мотивы для инвестиций в ценные бумаги. Большинство из них совершенно не интересовались природой обещаемых им прибылей и откровенно рассчитывали вовремя "соскочить с подножки поезда, мчащегося под откос". Спекуляция, лишь недавно переставшая считаться уголовным преступлением, оказалась привлекательной для многих людей, потерявших социальную ориентацию. Вдобавок спекуляция ценными бумагами имела явные преимущества, например, перед челночной торговлей, так как не возникало нужды возить громоздкие тюки с товарами.

Ю. Сизов