Приватизация государственной собственности и ее влияние на фондовый рынок.

С другой стороны, крупный пакет ваучеров (от 100 до 1000), аккумулировать который было не по силам рядовому инвестору даже в момент исторически минимального курса чека (3900 руб., или 6,8 долл. США, за ваучер по курсу конца января 1993 г.), представлял интерес и для институционного инвестора, намеревавшегося участвовать в капитале приватизированного предприятия, и для руководства такого предприятия, стремившегося упрочить свой контроль над ним и располагавшего для этого всеми необходимыми возможностями.

Между двумя полюсами ваучерного рынка возникли оптовые посредники в лице финансовых фирм, специализировавшихся на аккумуляции чеков и на их последующей перепродаже за деньги (им был выгоден рост курсовой стоимости чека), и чековые фонды, получавшие чеки взамен собственных акций.

Интересы фондов были двоякими — во-первых, они были бы не прочь сыграть на повышение и получить взамен чеков денежные средства для инвестирования в более доходные и сравнительно более знакомые управляющим компаниям фондовые ценности (банковские акции) или в высоколиквидные инструменты денежного рынка (на тот период приходится полоса становления рынка государственных краткосрочных обязательств), а во-вторых, низкий курс ваучера им тоже был выгоден, поскольку способствовал привлечению дополнительных партий чеков.

В конечном счете, ваучерным рынком управлял интерес руководства приватизировавшихся предприятий и институциональных инвесторов к перераспределению собственности. Сочетания векторов всех перечисленных выше интересов, политические пертурбации, неравномерный ход чековой приватизации, различия в покрытии номинальной или рыночной стоимости чека активами разных регионов, узкоконъюнктурные соображения — все это делало ваучерный рынок трудно прогнозируемым, высокоспекулятивным, опасным для новичков и высокодоходным для опытных дилеров.

Июль 1994 г. был отмечен двумя событиями на рынке ценных бумаг России. Как мы уже писали, рухнула первая пирамида, возведенная АО "МММ", а цены на акции промышленных предприятий начали расти настолько быстро, что уже к концу этого месяца внимание большинства профессиональных участников фондового рынка переключилось именно на них. Эго обстоятельство вызвало дальнейшее падение интереса к предъявительским ценным бумагам, которые месяцем ранее были основным фондовым товаром.

К концу июля рост стоимости ценных бумаг объектов нефтегазодобывающего комплекса, в частности акций АО "Коминефть", "Юганскнефтегаз" и "Сургутнефтегаз", которые обращались к тому моменту на рынке уже около трех месяцев, стал состоявшимся фактом. Как утверждали средства массовой информации и сами брокеры, это происходило в результате введения заказов на покупку крупных — по российским меркам — пакетов акций данных компаний западными инвесторами, которым ассистировали некоторые российские брокерские фирмы. Данные о котировках отчасти подтверждают эту точку зрения: наиболее бурно цены на акции перечисленных эмитентов стали расти в сентябре 1994 г., т.е. с того момента, когда пакеты были консолидированы. Это заставляет поменять местами приоритеты в оценках причин резкого удорожания акций — не появившиеся заказы инициировали подъем на рынке "нефтяных" акций, а уже выполненные заказы позволили российским брокерам энергично сыграть на повышение в надежде на будущие заказы.

Показательно, что у рынка "нефтяных" акций сразу же проявилась весьма примечательная особенность: открытие позиций на покупку, как правило, не сопровождалось введением двусторонних котировок. Рекордсменами стали АО "Сургутнефтегаз" и "ЛУКойл-Когалымнефгегаз", чьи ценные бумаги "удостоились" публичных заявок на продажу соответственно лишь с октября и ноября 1994 г., тогда как цена покупки акций АО "Сургутнефтегаза" была публично объявлена в апреле 1994 г., а акций АО "ЛУКойл-Когалымнефтегаз" — в июле того же года.

С. Чижов