Законодательство США о ценных бумагах 1933—1934 гг.

Восемь суток подряд (это не преувеличение) шли бурные дебаты в здании аппарата Совета управляющих Федеральной резервной системы. 19 марта 1934 г. новый вариант законопроекта был готов. Основной компромисс был достигнут по вопросу о предписываемой марже. Оппоненты жесткой фиксации этого показателя настаивали на том, что в условиях сильных ценовых колебаний стабильный размер маржевых ограничений попросту не позволит торговать ценными бумагами в кредит. В итоге удалось достичь согласия относительно того, что будет запрещено брать кредит в размере, превышающем либо 40% текущей рыночной цены ценных бумаг, участвующих в сделке, либо 100% минимальной цены акций за последние 3 года, но не более 75% их текущей рыночной цены. Вместе с тем Совет управляющих Федеральной резервной системы получил право устанавливать максимально допустимые размеры кредита, испрашиваемого для совершения операций с ценными бумагами.

Были также внесены изменения в интерпретацию порядка введения запрета одному лицу выступать в качестве дилера и брокера. В итоге ограничение стало более мягким, и Федеральная торговая комиссия была наделена правом "освобождать биржи и их членов от соблюдения некоторых правил проведения торгов в случае низкой торговой активности и малого количества сделок, если это не будет противоречить общественным интересам".

9 апреля в ходе обсуждения в верхней палате Конгресса США ветеран политических баталий вокруг реформирования кредитно-финансовой системы страны сенатор-демократ от Вирджинии К. Гласс внес принципиальную поправку, соответствующую рекомендациям президентской комиссии Дикинсона. Таким образом, ее труды оказались не напрасными, и, как весной 1933 г. в случае с законопроектом Томпсона, эксперты и консультанты, назначенные непосредственно Рузвельтом, "дополнили" труд сторонних разработчиков в соответствии с их рекомендациями президенту.

Поправка предполагала передачу всех полномочий по регулированию обращения ценных бумаг специально учреждаемой Комиссии по ценным бумагам и биржам. По замыслу Гласса, Комиссия должна была бы состоять из трех человек, назначаемых президентом США. Предполагалось, что вновь созданное ведомство, занимающееся исключительно вопросами регулирования рынка ценных бумаг, будет эффективнее справляться с проблемой разумного и адекватного регулирования, нежели Федеральная торговая комиссия или Совет управляющих Федеральной резервной системы, которые, во-первых, были и так уже перегружены иными обязанностями, а во-вторых, часто действовали в русле традиций 10—20-летней давности. Наконец, не исключено, что К. Гласс просто решил соблюсти партийную этику и поддержал позицию президента Ф. Рузвельта.

Данная точка зрения несколько неожиданно встретила понимание у С. Рэйберна, заявившего, что "защиту интересов 50 миллионов американцев, инвестирующих в ценные бумаги, должно взять на себя агентство, не слишком сильно обремененное другими делами". Скорее всего, Рэйберн решил не портить отношений с ближайшим президентским окружением, тем более что его принципиальные подходы к регулированию вторичного рынка ценных бумаг сохранялись в неприкосновенности. Наконец, билль по-прежнему сохранял его имя, что не могло не нравиться этому политику, имевшему немалые амбиции и рассчитывавшему на упрочение собственных позиций в Палате представителей.

Идея создания новой комиссии вызвала положительный отклик со стороны банкиров и финансистов, опасавшихся, вероятно, разногласий с уже сложившимся аппаратом Федеральной торговой комиссии. Кроме этого, они прекрасно отдавали себе отчет в доминировании нью-йоркской финансовой группы в Совете управляющих Федеральной резервной системы. В итоге идею создания нового федерального агентства одобрило руководство 25 американских фондовых бирж, включая Нью-Йоркскую фондовую.

А. Комов