Законодательство США о ценных бумагах 1933—1934 гг.

Несмотря на внушительный список инициированных Комиссией по ценным бумагам и фондовым рынкам репрессий, к концу второго срока президентства Ф. Рузвельта меры, предпринятые ею по регулированию рынка ценных бумаг, стали находить если не широкую поддержку со стороны делового сообщества Америки, то, по крайней мере, начали восприниматься им как объективная и отчасти даже полезная неизбежность. Естественно, инвестиционные банкиры с неохотой воспринимали контроль над своими операциями со стороны федеральных чиновников, однако многие из них начинали признавать необходимость и целесообразность подобного контроля.

Показательно, что, по мнению видного финансиста Дж. Свана, главное опасение финансистов, что такой контроль мог осуществляться институтом, которому они не доверяли бы1, к концу 1930-х годов оказалось развеянным. В самом деле, Комиссия заслужила доверие деловых кругов Америки, поскольку всегда подчеркивала свою готовность к конструктивному сотрудничеству с бизнесом. Поэтому деятельность Комиссии не привела к каким-нибудь кардинальным изменениям и драматическим реорганизациям корпораций, она лишь способствовала модернизации их работы.

Мнение Ф. Франкфуртера, высказанное им еще в 1933 г., о том, что деловому сообществу нечего бояться федерального законодательства о ценных бумагах, к 1940 г. стали разделять практически все участники фондового рынка.

Немаловажно и иное обстоятельство. До "нового курса" многие инвестиционные банкиры за пределами Нью-Йорка смотрели на Нью-Йоркскую фондовую биржу как на нечто закрытое и чуждое их возможностям и потребностям. К 1940 г. мало у кого из них сохранились подобные взгляды.

Иные итоги деятельности Комиссии также не могут не впечатлять. В 1934—1935 гг. ее специальными резолюциями (их стали называть стоп-приказами — stop-order) был остановлен выпуск мошеннических ценных бумаг на общую сумму 20 млн. долл., а к 1940 г. эта сумма составила уже 155 млн. долл. В итоге эмитентам теперь не приходилось опасаться конкуренции со стороны своих менее честных коллег. Еще одним косвенным показателем эффективности работы Комиссии стало стремительное уменьшение количеств сделок, заключавшихся на биржах.

Так, если в 1930 г. на Нью-Йоркской фондовой бирже своих владельцев сменили 810,6 млн. акций, то десятилетием позже этот показатель уменьшился в 4 раза (207,6 млн. акций). На другой фондовой бирже, расположенной в Нью-Йорке (Американской фондовой бирже), изменения были еще более заметны: в 1930 г. в сделках участвовало 222,3 млн. акций, в 1940 г. — лишь 42,9 млн.

Мы далеки от желания полагать, что на падение оборотов торгов повлияла исключительно деятельность Комиссии по ценным бумагам и фондовым биржам, так как свою роль сыграло и общеэкономическое неблагополучие, и резкое сокращение инвестиционного потенциала, и то тяжелое финансовое положение, в котором очутилось в 1930-е годы подавляющее большинство эмитентов.

Однако сокращение количества сделок свидетельствует и об уменьшении спекулятивного давления на рынок ценных бумаг — одного из тех зол, борьбу с которым и была призвана вести Комиссия.

Высокая степень саморегулирования, которая сохранилась у фондовых бирж и участников внебиржевого рынка, уменьшила оппозицию с их стороны к фондовому законодательству 1933 — 1934 гг. Кроме того, благодаря предоставленным этими двумя законами полномочиям Комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку внесла необходимую четкость в операции участников фондового рынка, которую они не смогли или не желали внедрить за десятилетия отсутствия федерального контроля. То, что сделала в этом плане Комиссия, по оценке одного из финансистов, в течение месяца дало такие результаты, которые участники фондового рынка пытались получить годами.

Комиссия по ценным бумагам и фондовым биржам США с момента учреждения и по сей день активно участвует в формировании и реализации федеральной экономической политики. Вероятно, это происходит потому, что еще в 1930-е годы был найден удачный способ сопряжения нормообразующих и нормоприменяющих возможностей в рамках специализированной организационной структуры.

А. Комов