Законодательство США о ценных бумагах 1933—1934 гг.

Немногим более года спустя после начала реформ "нового курса" и вторичный рынок ценных бумаг Соединенных Штатов получил собственный нормативный акт. Оба основных компонента рынка финансового капитала перешли под контроль федеральных властей. Вкупе с ужесточением и расширением контроля над кредитно-денежным обращением, кардинальным изменением законодательства о банках и банковской деятельности, отказом от золотого стандарта это означало, что финансовая система Америки стала первым сегментом экономики страны, полностью охваченным государственным регулированием.

Подчеркнем, что все это произошло в условиях, когда иные отрасли экономики США регулировались в соответствии с чрезвычайными актами, имевшими срок действия до двух лет. Переход к постоянной нормативной базе экономического и социального регулирования начался с 1935 г., т.е. тогда, когда все сегменты кредитно-финансовой системы страны, ее денежного и фондового рынков уже имели вполне оформленную законодательную основу. В связи с этим позволительно задать риторический вопрос — не потому ли реформы "нового курса" оказались столь удачными и открыли новую главу в истории развития американского общества, что первоначально они охватили наиболее принципиальный круг проблем функционирования экономического организма страны?

В повествовании о дебатах вокруг принятия Закона о ценных бумагах и фондовых биржах 1934 г. были изложены его основные положения и те интерпретации, которые давались ему его разработчиками. Это снимает необходимость обращаться к данному вопросу еще раз и позволяет сосредоточиться на тех деталях, которые, собственно, и сделали его сводом универсальных регулирующих норм для вторичного рынка ценных бумаг, и на том, как эти нормы стали работать.

Согласно Закону о ценных бумагах и фондовых биржах 1934 г. деятельность 23 американских фондовых бирж, включая Нью-Йоркскую, становилась объектом постоянного и пристального контроля и регулирования со стороны вновь создаваемой комиссии. Начальной вехой в осуществлении этих полномочий стала перерегистрация уже существующих биржевых структур.

Чтобы не ссориться с финансовой провинцией, в Вашингтоне решили освободить шесть средних по размерам бирж от прохождения перерегистрации, однако девять карликовых биржевых учреждений прекратили свою деятельность. Давая предварительную оценку Закону 1934 г., следует отметить, что он был составлен настолько профессионально, что корпоративные юристы с Уолл-стрита, сделавшие поиск брешей в любом законодательстве, неугодном их работодателям, одной из своих основных целей, на этот раз были вынуждены признать, что в принятом Законе о ценных бумагах и фондовых биржах сколь-либо существенных лазеек найти невозможно.

Особую эффективность Закону придавало то, что Комиссия по ценным бумагам и фондовым биржам получила предельно широкие полномочия и могла по собственному усмотрению вводить новые правила регулирования, учитывающие меняющиеся обстоятельства. Важнейшей прерогативой Комиссии (и, следовательно, федеральных властей) стало появление у нее целого пакета рестриктивных полномочий. Во-первых, Комиссия была вправе приостанавливать на год регистрацию фондовой биржи или любого члена фондовой биржи (что автоматически приводило к аннулированию всех сделок, заключенных на бирке после даты вручения биржевому совету соответствующего извещения).

Во-вторых, Комиссия могла своей резолюцией приостанавливать на 10 дней операции с любой зарегистрированной ценной бумагой и даже с согласия президента США приостанавливать деятельность любой фондовой биржи на срок до 3 месяцев. В любом случае издержки таких решений относились на счет бирж и их брокерских контор. Руководство первых и вторых, естественно, так рисковать не хотели. Вот почему Комиссию стали слушаться на фондовом рынке США с момента начала ее деятельности.

В Законе содержались некоторые "встроенные" механизмы, нацеленные на решение тех проблем, которые не затрагивались в самом тексте Закона, — либо потому, что у его составителей не было достаточно знаний для этого, либо из-за того, что Конгресс пока не хотел задевать интересы отдельных влиятельных представителей финансового мира Америки.

А. Комов